Напрасные мечты

Ирочка спит. Я не пью, простите.

— Э нет, любезный, отказов я не принимаю.

Федору пришлось опрокинуть виски залпом, как водку, чтобы уважить бабулю. Глаза ее мерцали опасным огоньком, как будто в них резвились чертята. А глаза-то какие молодые у нее, отметил парень. В голове зашумело. Он присел рядом с хозяйкой, перестав ее опасаться. Все равно не спится, посижу с бабушкой, пусть расскажет про Ирку, решил Федя. Но вместо захватывающего рассказа про его любимую, Натэлла закрыла кухонную дверь и повернувшись к гостю бесцеремонно запустила свою руку под Федин халат и ухватилась за яйца.

Напрасные мечты

— Что Вы делаете? — изумился он.

— Домогаюсь тебя. Слышала я ваши с Иркой охи-вздохи, тоже хочу секса.

— Но...

— Цыц, — Шкатулкина ловко скинула с Феди халат, оставив его в неглиже. — Неплохое хозяйство.

Он и глазом моргнуть не успел, как бабуля упала на коленки и заглотила член. Сосала она умело и виртуозно, что орган Феди тут же увеличился в размерах. Против природы не попрешь, как известно. Бабулька отторжения у него не вызывала, хотя и старушкой ее в тот момент назвать было сложно. Бабки так не ведут себя. Парнишка прикайфовал и был готов извергнуться спермой, как Натэлла перестала терзать член и, приподняв сорочку, оттопырила попу.

— Давай трахни меня, всунь свой огурец, будь настоящим мужиком — подначивала пожилая обладательница упругого зада. Никакой свисающей кожи и целлюлита у нее не было, заметил Федор. Чудеса!

— Я не могу, там Ирочка, — чуть не плача ответил юноша.

— Тьфу ты! Тоже мне причина. Блядь твоя Ирочка, понятно?!

— Да как Вы можете такое о своей внучке говорить? «Его почти девственную любимую назвали таким отвратительным словом!»

— Как есть, так и говорю. Будешь ебать или нет?

Федор с отвращением взглянул на Шкатулкину и прямо голым кинулся на балкон за своей одеждой.

— Куда ты? — донеслось ему вслед, Натэлла кинулась за ним, повалила его на пол и села сверху. Ее старая похотливая пизденка желала секса во что бы то ни стало. Он так и чувствовал на себе ее влажные волосы в промежности.

— Ирка, проститутка, спит с мужиками за деньги. Чего бесишься? Не знал что ли? Она и перевелась в другой институт, потому что все узнали про ее блядство.

— Этого не может быть! — с надрывом ответил Федя.

— Дурной ты! Я тебе заплачу, ты ж в Змейке пашешь, я тебя там неоднократно видела.

Парень молчал, потрясенный рассказом Натэллы. Его чистая Ирочка оказалась проститукой, такой коих он перевидал в Змейке несчетное число. Нет...

Бабуля насаживалась на его опавший член, придерживая его рукой. Спустя какое-то время он все-таки скользнул во влажное женское лоно. Да это же изнасилование, ужаснулся Федор. Как бы он не сопротивлялся член все равно окреп. Пожилая искусительница знала свое дело.

— Сколько ж я не еблась уже! Оу-оу,, — подвывала Шкатулкина. Ее сотряс мощный оргазм, дергая ногами, она повалилась на Федю. Пока она приходила в себя, он потихоньку потрахивал ее сочную пизденку, кончить то надо, раз начали. Раз Ирка все равно... Сука! Жуткая Ненависть превратила Федора из тряпки в настоящего зверя. Он скинул Натэлку с себя и больно шлепнул ее по ягодице. Получи старая ведьма! Она лежала на животе, когда парень раздвинул ее половые губы, поросшие рыжими волосками и втиснулся в порядком разъебанную щель. Раздался хлюпающий звук.

— О да, ах, — застонала пожилая нимфоманка.

Федя, сжимая бабкины ягодицы, жестко сношал ее.

— А в жопу, задницу ебешься? — злорадно спросил он.

— Ох, еще как ебусь.

Рывком он вышел из чавкающей пизденки и всунул член в попу. Шел туго. Тогда он набрал побольше соку из щелки и втиснулся еще раз, вошел до упора, теперь гораздо легче, а потом принялся ебать бабку с таким остервением, что она подвывала, как обиженная собачка. Он мстил за все. За разрушенное счастье, за свою неудавшуюся, никчемную жизнь. Кончил Федя ей внутрь, раздирая толчками проход.

— Какой же ты, какой... — поруганная Натэлла пыталась подобрать слова и не находила их.

— Сама напросилась, — огрызнулся парень и вытер свой испачканный спермой член о ее ягодицы. Резко встал, надел сырые вещи и покинул квартиру Шкатулкиной, оставив лежать ее на балконе. Ему нужно было подумать и решить, что делать дальше.

Всю неделю Федор бесстыдно прогуливал пары. Он не хотел встречаться с Ирочкой. Пятничным вечером он зашел в один ночной клуб, чтобы встретиться со знакомым. Ира сидела с голой грудью на коленях у волосатого пожилого мужчины и мило улыбалась ему. Рука, поросшая черными кудрями сновала у нее под юбкой, а девушка продолжала обнимать мужчину и щебетать. Федю она не заметила. Не соврала бабулька Шкатулкина, правду матку резала. Он резко отодвинул от себя стакан с тоником и пошел прочь...